[key:head,npc:grigoriev]
Григорьев как будто и правда меня не замечает.
    -- Что здесь произошло?
        -- О! -- Григорьев поворачивается в кресле. -- Олежка! Ты так тихо зашёл.
            [cnd:not {body}.done,jump:murder]
            -- Ты что, убил оператора?
            [cnd:{body}.done,jump:murder]
            -- Ты что, убил Михаила?

[key:murder,npc:grigoriev]
-- Олежка, ты меня за кого принимаешь? За главного злодея? Хороший был мужик, старался до последнего. Но плазмоферез ему не делали, судя по всему. -- Григорьев смотрит на застывшую лужу крови. -- Откуда он эту отвёртку взял? Я просто не заметил.
    [aux]
    -- И ты так спокойно об этом говоришь?
        -- А как мне говорить, Олежка? Бегать и орать во всю глотку? Тут и так было достаточно криков.
    -- Почему ты не сообщил никому по интеркому?
        -- А толку? -- Жёлтая кожа у Григорьева на лбу сминается, как лист ветхой бумаги. -- Последний двигательный блок вышел из строя, мы не смогли его поднять. Понимаешь, что это значит? Это всё, Олежка! Расслабься и наслаждайся шоу. -- Григорьев стучит костяшками пальцев по дёргающемуся изображению Сантори-5, распускающему смертоносные лучи.
        Замолкает на секунду.
        -- Михаил, правда, наслаждаться не захотел.
            -- Неужели ничего нельзя сделать?
                -- Можешь проверить.
                    [back]
                    Я подхожу к терминалу.

[key:terminal,npc:grigoriev]
-- Смотри, смотри, -- говорит Григорьев. -- Терминал не заблокирован.
    [always,back]
    Я подхожу к терминалу.

[key:toxin,npc:grigoriev]
-- Первых двух блоков просто нет, -- говорит Григорьев. -- Дырка от них осталась. Вспомогательный мы так и не завели. Резервный до недавнего времени работал, но, видимо, и он подустал от жизни.
    -- Так надо его ремонтировать, пока не поздно!
        -- А смысл? Ты умирающему человеку реанимацию каждую минуту делать же не будешь, чтобы он помучился подольше. Это конец. К тому же вполне ожидаемый.
            -- Что значит, ожидаемый? Ты знал про токсин?
                -- Я из комитета. Не смотри на меня, как волк, что-то изменить я уже не мог. Если бы наша спящая красавица соблаговолила проснуться, мы бы с тобой уже давно к Земле летели. Потом узнали бы из новостей об ужасной трагедии.
                    [aux]
                    -- Из комитета? В смысле из кэ бэ?
                        -- Ты, Олег, парень молодой, конечно, но, надеюсь, не глупый. На каждом рейсе есть кто-нибудь из комитета. Это всегда член экипажа, и "кэ бэ" на лбу тоже обычно не написано.
                    -- Так ты это всё допустил! Ты мог бы нас предупредить!
                        -- О том, что кофе вредит здоровью? Я -- офицер, у меня свои приказы, каким бы ужасными они тебе ни казались.
                            -- Зачем комитету уничтожать Кабирию?
                                Григорьев вздыхает, качает головой, как старый учитель, уставший от тупости школяров. Ведь даже и без его объяснений всё очевидно.
                                -- Нуболиды могут проходить через наши червоточины, -- говорит Григорьев.
                                    [jump:nubolid,music:premonition,fadeout:3000]
                                    -- Я знаю. Марутян мне показал.

[key:nubolid,npc:grigoriev]
-- Ничего ты не знаешь, Олежка. Каждый проход через червоточину оставляет след, что-то вроде раны, и пока рана эта не затянется, нуболиды могут спокойно проходить через туннель. Понимаешь? Мы открыли ящик Пандоры. Нуболиды пролезают через червоточину от Сантори к Земле. Точка выхода может быть внутри корабля, а за пределами камеры содержания -- это не самые приятные создания, поверь.
    -- Это бред. Они ведь живут в плотных слоях атмосферы.
        Григорьев смеётся.
            ...
                -- А на планете что сейчас происходит?
                    -- Ты хочешь сказать...
                        -- Да ничего я не хочу сказать, я не знаю. Началась цепная реакция. Сектретариат, правда, проблемы не видит, центр полётов тоже. Мы говорили, что нужно срочно прекратить все исследования, пока не поймём, чего хотим добиться. Но им же надо живых операторов на червей в банке заменить.
                            [aux]
                            -- Так нуболиды могут через нашу червоточину пройти к Земле.
                                -- Могут. Считай это сопутствующим риском. Организовать полёт через тёмную зону мы были не в состоянии.
                            -- И что это значит? Комитет решил устроить теракт?
                                -- Называй как хочешь, Олежка. Для кого-то -- теракт, для кого-то -- спасение человечества.
                                    [music:doom,fadeout:3000,jump:ships]
                                    -- Да с чего вы вообще решили, что нуболиды представляют собой опасность?

[key:ships,npc:grigoriev]
-- Про "Севастополь" же знаешь?
    -- Да. Слышал, была утечка на реакторе.
        -- Ну да, утечка. В теле эрц-пилота нашли восемьдесят шесть нуболидов, там живого места не было. Любят они внутрь нас забираться -- через нос, уши, глаза, любой вход подойдёт. Может, потому что планета их на девяносто процентов из воды состоит, и мы тоже -- водяные мешки. Да и низкое давление им не по нраву.
            -- Мы нашли нуболида в теле оператора. Он обвивал её сердце.
                Григорьев судорожно смеётся.
                -- Вот он нас и погубил, Олежка. Причём она его наверняка у Земли подцепила, других вариантов просто нет. Вместо прекрасного принца к ней червяк заявился и разбил её сердце. Ты представляешь, что в Солнечной системе сейчас может твориться? Если точка выхода из червоточины за пределами корабля, то нуболиды спокойно могут протянуть в вакууме несколько дней. Да и червоточины их как будто засасывают. Понимаешь, Олежка? Мы вирус привезли в крупнейший на свете хаб, и он расползся по всей галактике.
                    [aux]
                    -- Да откуда вы всё это можете знать?
                        -- У нас есть свои аналитики. Материалов у них было достаточно.
                    -- Но ведь станция существует уже давно, никаких проблем не было.
                        -- Станция, может, и давно, а вот Марутян недавно нуболидов прыгать через червоточины научил. Вот и смотри хронологию событий. До нас на Кабирию летал "Смоленск", после этого он шёл не к Земле, а к Цефее. Оттуда, скорее всего, были ещё живые червоточины к Ригелю. Но секретариату всё равно. Подумаешь, один корабль. Можно же закрыть глаза.
                            -- Возможно случай и правда единичный.
                                -- Да, была надежда. Мы сами до последнего сомневались. На "Грозном" даже запрограммировали поломку грузового стыковочного шлюза, чтобы при случае сбросить опасный груз. Правда, поторопились, видно, инженеры наши.
                                    -- И вы всё равно решили убить людей, учёных? Да ещё таким зверским способом?
                                        -- Незадолго до нашего отлёта пришли доклады по "Минску" и "Мурманску", а это самые крупные пассажирские корабли флота.
                                            -- Тоже нуболиды?
                                                -- Не было времени выяснять. Счёт пошёл на часы. Какова вероятность, что почти одновременно погибли два самых крупных флагмана?
                                                    Я не знаю, что сказать.
                                                        -- А способ я не выбирал, Олежка. Знаю только, что из-за канцелярской ошибки в прошлый рейс кофе на Кабирию не привезли, вот, видимо, и причина.
                                                        Григорьев усмехнулся, вздрогнув, как от икоты.
                                                            [jump:tragedy]
                                                            -- Тебе смешно?

[key:tragedy,npc:grigoriev]
-- Не смешно, Олежка, совсем не смешно. Мне -- страшно. Так же, как и тебе. И людей жалко. Только вот людей этих ты несколько дней назад не знал. На одном "Севастополе" больше людей погибло, чем на станции сейчас находится. Ты ведь в курсе. Чем "Кабирия" лучше? За кого ты тут переживаешь? За Андреева, за этого хрена Мицюкина? Или всё-таки за ту бойкую девчонку, с которой ты тут носишься?
    -- Причём тут Вера?
        -- Я тебе зла, Олежка, не желаю. Бери её и улетай. Я бы тоже, может, с этой врачихой куда-нибудь улетел. Только вот, -- Григорьев стучит пальцами по рябящему монитору, -- моё путешествие здесь заканчивается. А Верка твоя, может, даже после фуги оклемается. Диссертацию по химии писать, конечно, не будет.
            -- Что ты вообще несёшь? Вы могли подождать подробных докладов, вынести всё на обсуждение в секретариат, принять решение...
                -- Да, да, да, внеплановую деку провести. За пару месяцев, может быть, и управились бы. Я тебе уже сказал -- счёт пошёл на часы. Мы опасность увидели. Остальные -- нет. Надо было действовать, риски слишком высоки.
                    -- Почему нельзя было прилететь сюда и приказать остановить все исследования?
                        -- И? Что дальше? Комитет станцией не управляет, можем лишь дать рекомендации. Слушать бы меня никто не стал, а если бы и стали... Мы бы улетели, и они бы всё возобновили. Думаешь, Марутян бы так не поступил?
                            [jump:tremor,music:santorum]
                            -- Но есть же вероятность, что вы ошиблись?

[key:tremor,npc:grigoriev]
Изображение на широком мониторе разрывают кривые швы помех, Сантори-5 мгновенно сужается в точку, точно её затягивает чёрная дыра, и экран гаснет. Рубку трясёт. Я падаю в кресло оператора. Тело с отвёрткой в глазу переворачивается на бок, словно оживает.
-- Вот и всё! -- говорит Григорьев. -- Не успел ты, Олежка.
    [always,npc:mitsukin,mute,fadeout:3000,music:crush,loop:2]
    ...
        В рубку из сумрака коридора влетает Мицюкин.
            [always,npc:mitsukin+grigoriev]
            ...
                Он замирает перед трупом. Григорьев поднимает руки, как идущий на милость врага парламентёр, и встаёт из кресла.
                -- Михаил покончил с собой, -- говорит он. -- Я не заметил, что у него есть отвёртка, не успел его остановить. Последний двигательный блок вышел из строя. Шансов у нас нет.
                -- Ты убил Мишу? А потом отключил последний движок?
                Я замечаю в руках Мицюкина плазменный резак.
                    [always]
                    -- Всё было не так!
                        -- Я из комитета, -- спокойно говорит Григорьев. -- Я вам сейчас всё объясню.
                        Мицюкин вместо ответа дёргает за спусковой крючок, и из дула резака вырывается струя плазмы полметра длиной. Он смотрит на Григорьева слепым обезумевшим взглядом.
                            [always,walk:deck2]
                            -- Остановитесь!

